Vprincipe.Ru
© 2003—2011, Андрей Пронин. Права на все работы, опубликованные на этом сайте, принадлежат их авторам.
Буквы Ссылки Фотографии по авторам Архив Контакт Победители конкурса 2004 Победители конкурса 2005
Алексей Терновский, «»

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ МОСКВЫ В ПЕТЕРБУРГ(часть-1)

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ МОСКВЫ В ПЕТЕРБУРГ

(наш ответ Радищеву в году 2003-м от Р.Х.)

 

Часть первая.

ДОРОГА.

 

Пролог.

«А не поехать ли нам на Банковский кубок в Питер?»

«А поехать!»

 

Действующие лица:

Автор (в дальнейшем обозначен местоимением «Я»)

Андрей (друг автора).

Ксюха (дочь Андрея, 15 лет)

Яхтсмены московские.

Яхтсмены питерские.

Яхтсмены кронштадтские.

Люди питерские и кронштадтские (не яхтсмены).

Другие люди (отечественные и иностранные).

 

В исходных условиях дано:

Расстояние 700 км. Один опель. Одна копейка (это не сумма). Одна микруха. Один трейлер. Три человека. «Поехали!» (Ю.Гагарин (с)).

Не все так просто – трейлер без номеров и опознавательных знаков. Накануне до ночи навешиваем на него стопы и габариты. Попутно выясняем, что ось с торсионами, похоже, украдена с какого-то старого и совсем немецкого прицепа. Шильдик на немецком информацию подтверждает. Наверное, еще трофейный. Вешаем на трофейную ось две камеры от «Каблука» - должна выдержать. Предыдущий хозяин покупал лодку в Питере и гнал ее сюда – выдержала, но, по его словам, два раза менял резину, сжевало. При смене колес – одно R13, другое R14… Немудрено.

Накануне вечерами несколько раз  лазили в Интернет – доброжелатели уверяют, что вещь, обозначенную понятием «портовая тележка» дозволено буксировать по правой полосе со скоростью не более 30 км/ч. В правилах ничего подобного не находим, но уверяем друг друга, что так оно и есть. «А что делать?» (Н.Чернышевский (с)).

 

День первый.

Стартуем в пять утра. Опель + трейлер с микрухой. В нем Андрей и Ксюха, а также судовой билет на яхту (владелец - я). Я в копейке – арьергард. Прикрываю отсутствующий номер.

 Пост ГАИ на выезде из Москвы. Дискуссия на тему портовой тележки – 5 минут. Слабо верят, но у нас честные, не полностью проснувшиеся лица. У них тоже. Отпускают.

Проезжаем где-то 40 км. Пикет. Тормозят. Дискуссия на тему портовой тележки. Сильно тормозят. Упираемся. Проходит минут двадцать. Один ГАИ-man продолжает дискуссию, другой с сожалением провожает взглядом проносящиеся мимо автомобили. Внутричерепной его компьютер умножает количество остановленных  (бы!) автомобилей на вероятное количество полученных сумм… Грусть в компьютере видна через глаза.

Последний козырь дискутирующего ГАИ-man`а – «А у вас техосмотра на опель нет!»- крыть определенно нечем. Двести! (О.Бендер (с)). Взаимное облегчение сторон. Выстрел в спину от второго ГАИшника – «Так до Питера и будете 30 км/ч держать?». Математик, блин…

Продолжаем рейс. Чем дальше от Москвы – тем проще. Микруха  темно-синяя, название ярко желтое. Взгляд постовых падает на микруху – все-таки яхты редко ездят – а пролетающий мимо хвост трейлера уже заслоняет копейка. В Питере к вечеру без приключений и потерь. Правда  Ксюха утверждает, что на одной из набережных постовой свистел и кидался продавать полосатую палочку. Но Андрей как раз усиленно поворачивал опель (ну, и физиономию) в другую сторону и ничего не видел. Я же старался распялить копейку по диагонали сзади, чтобы защитить от окружающих машин два выступающих клыка с навешенными габаритами (размах 2,5м). Сами понимаете, не до постовых – тоже никого не видел. Но Ксюхе ограниченно верим.

Паркуемся в яхт-клубе Лахты. Знакомимся с руководством. Руководство – очень симпатичная женщина – жмет руку и вещает, что недалеко есть мотель, если желаем. Мы желаем, отцепляем трейлер, и нас провожают до мотеля. Действительно недалеко.

Регистрируемся. Хотим номер на троих. Смотрят искоса и подозрительно – два мужика под сорок и пятнадцатилетняя девочка. Испорченные они какие-то. Но оформляют – нас привели в мотель приличные люди.

Получая ключи, Андрей невинно интересуется (последний раз человек останавливался в гостинице (в нашей стране) еще в соцвремена, ему любопытство простительно), а до какого времени можно приходить. До любого, следует ответ. Мол, отвяжись уже, подозрительный, и иди заселяться. А он не угомонился – а гостей сколько можно? Да сколько угодно, только отстань. Ох, зря они это сказали…

Заселяемся. Душ, вещи по шкафам. С прибытием! Водка – штофик 0,5 л квадратный «Исток» (из «Ашана). С трудом заталкиваем в себя по три маленьких рюмочки. «Ключница водку делала!» («Иван Васильевич меняет профессию» (с)). Причем, похоже, во времена Иоанна Васильевича. Обижаемся дружно на «Ашан» - все-таки ящик закуплен - и собираемся спать.

Ксюха хочет в город, встретиться с подругой по Интернет-общению (не знаю, как это на молодежном слэнге). Демонстративно стучим по часам, с трудом их откопав. Обещаем завтра золотые горы (после того, как скинем и вооружим микруху). Верит.

Вялотекущий отбой. 

 

Часть вторая.

ЗДРАВСТВУЙ, ПИТЕР, ЭТО МЫ…

И день второй.

Утро. Болят две головы. Еще раз недобрым словом поминаем ключницу. Ксюха цветет и радуется жизни. Что за дети нынче, право, никакой на них управы, мы свое здоровье тратим, но на это наплевать им! («Бременские музыканты»(с)). С трудом тащим себя вниз в ресторан и запихиваем внутрь полагающийся завтрак.

Краткая дискуссия – на скольких машинах ехать. Едем на двух, чтобы никому не было обидно. Ну, и на всякий случай тоже.

Прибыли. За ночь ничего не изменилось. Ходит местный мужик и говорит про какие-то черные шары. Оказывается, штормовое предупреждение, и в Ладогу баржи не выпускают. Соображаем, что как раз сегодня должны прибыть водою наши лодки. Мысленно желаем им успеха.

Сбрасываемся – приехала вторая партия трейлеров с яхтами и кран - и начинаем вооружаться. Параллельно местные аборигены рассказывают нам, что около их пирсов водится какая-то жутко редкая мелкая рыбка,  и просят бензин в воду не сливать (о других жидкостях деликатно умалчивают). Окидываем взглядами промышленно-урбанистический пейзаж вокруг, землечерпалку рядом. Поражаемся живучести российской редкой рыбы.

Ксюхе надобится взять что-то из опеля. Берет у Андрея ключи и уходит. Через некоторое время приходит с искомым, а также с виноватым видом и без ключей. Оказывается, у центрального замка опеля маленький дефект – через две минуты он срабатывает, если не завести машину. Ксюха открыла, села на сиденье, ключи бросила на соседнее, стала искать нужную вещь, нашла и вышла, захлопнув дверь. Естественно, уложилась в норматив 1.58.

Андрей философски изрекает, что так уже было, и поэтому он всегда носит с собой второй комплект ключей. Облегченно вздыхаем и ищем по карманам.

Через некоторое время понимаем, что ключи находятся в кармане куртки, благополучно почивающей на заднем сиденье опеля. Андрей (уже менее философски) говорит, что и это уже было («Все было, все будет» по-моему, Экклезиаст (с)), и нужна пряжка от подтяжки, проволока и отогнуть водительскую дверь. Ищем. Ксюха куда-то провалилась (…Такая-сякая, расстроила отца! («Бременские музыканты»(с)).

Странно, но пряжки от подтяжек почему-то ни у кого нет… Думаем. Приходится резать ремень от моей (конечно же!) сумки, на котором приделано нечто конструктивно похожее. Скапливаются зрители и всячески помогают.

 Звонок Андрею по сотовому. Прерывает отгибание двери и отвечает. Динамик хороший, мне тоже слышно. Ксюха.

«Папа, забери меня отсюда!!!»

«Ты где???»

«Я…(смущенное неоднократное хихиканье)…я пошла погулять и провалилась…»

«Так иди сюда!»

«Я не могу. Мне стыдно…»

После краткого совещания еду забирать, оставляя Андрея биться с опелем. Выезжаю за ворота. Стоит. Неоднократно вспоминаю маму вообще.

По середину бедер в мокром песке. Но это не все – рукава по плечи в песке тоже. Зрелище…

Оказывается, та самая землечерпалка высасывает песок со дна и складывает в кучи. Ну, кучи кучами, а вода уходит из них неравномерно. На вид ровная песчаная площадка, на деле вся пропитана водой. Лужа песка, словом. Ребенок подошел посмотреть поближе, ну и притонул. Выбиралась на четвереньках.

Визуально потерь нет. Сажаю и везу переодеваться.

До того, как мы туда поселились, мотель считался приличным. В нем часто селились экскурсионные иноземцы… Ну, это так, лирическое отступление.

Приехали. К самым дверям. Ксюха выгружается. Делает шаг из машины. Из Ксюхи высыпается кучка песка (без преувеличения – горсти три). В момент высыпания из дверей мотеля показывается пожилая, крашеная под голубую седину! и одновременно завитая американка с улыбкой в 44 искусственных зуба, на костылях!! и с гипсом на ноге!!! (полный сюр…). Смотрит на песок, на Ксюху, и с неподражаемой радостной интонацией произносит «О, БЬЮТИФУЛ!» Наиболее близкий перевод в данной ситуации: «Наконец-то! Вот она, настоящая загадочная и непредсказуемая Раша!».

Англоговорящую Ксюху конкретно пробивает на хи-хи и скрючивает в три погибели. Хватаю ее подмышку и волоку мимо радостной загипсованной штатницы в холл мотеля.

Обычно в это время холл пустой. Утренние (незагипсованные) жители уже разбежались по городу, за ресепшеном скучает дежурная… Щас!

Как раз в это время угораздило заселяться большую – человек 20 – делегацию финнов. Типичные финны – черноволосые, невысокие, узкоглазые. В ожидании оформления чинно, по-фински, сидят стайкой в холле и негромко переговариваются. За ресепшеном – полный парад администрации.

Идем мимо всех как через пустой холл. Вернее, иду я, Ксюха висит на руке и хихикает.

По мере прохождения холла разговоры почему-то затихают…

Кошусь на финнов через зеркало. Вижу – начинают уважать нашу страну. Кошусь на пройденный путь – мама дорогая!- из Ксюхи при каждом шаге продолжают высыпаться кучки песка. Ненавижу землечерпалки!

Если бы за ресепшеном был пулемет (нет, лучше два, один бы быстро перегрелся), то мы бы вряд ли дошли до лифта. А так ничего, даже в лифте песок почти и не натрусился.

Затолкал Ксюху в номер и уехал от греха, сказав никуда не выходить.

А прошло только полдня…

 

 

 Часть третья.

ВЕЧЕР ТРЕХ ПРАЗДНОШАТАЮЩИХСЯ.

А день все еще второй.

Приезжаю в клуб. Опель уже благополучно открыт. На вид без внешних повреждений. Докладываю Андрею о благополучной доставке Ксюхи до места помойки (в смысле помывки). Он в ответ вручает мне пряжку от моей сумки. На вид пряжка напоминает Терминатора в конце второй части одноименного фильма. Никогда бы не подумал, что открывание опелей столь ужасная штука.

Ходим по клубу, бьем баклуши. Периодически подъезжают трейлеры и столь же периодически увязают посреди клуба в лужице, которая сначала всем казалась маленькой. Периодически их вытаскивают ранее освободившимися. Смотрим. После третьего просмотра это кино начинает надоедать.

Решаем не смотреть в четвертый раз и уезжаем в мотель.

Нас встречает чистая обеспесоченная Ксюха. Говорит, что отныне она будет пай-девочкой,  никуда больше не полезет одна, и тут же без перехода просит отпустить ее в город для встречи с Интернет-подругой. Женская логика…

Андрей везет ее до ближайшего метро. Я обнаруживаю в номере телевизор («Горизонт!») и пытаюсь добиться от него изображения. Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан… Причем именно так, по всему спектру. Временами из-за радуги выглядывает дикторша и рассказывает питерские новости. Плюю на телевизор (фигурально) и пытаюсь убедить сотовый принимать Билайн, а не Норд-Вест ЖСМ.

 Минут через тридцать понимаю, что убедить будет сложно. На втором этаже. На первом принимает без проблем. Сочиняю теорию горизонтальных слоев приема Билайна в Питере.

Возвращается Андрей. Докладываю о неуспехах в битве с техникой. Минут сорок проверяем мою теорию при помощи контрольного прибора – его сотового. Теория не подтверждается. НМТС, одним словом. Не Моя Телефонная Сеть…

Думаем о расписании на вечер. Ничего путного в голову не приходит, решаем ехать на разграбление города в области яхтенных дельных вещей. Стартуем. На опеле.

Окольными путями пробравшись на Петровскую косу (еще плохо знаем Питер), залезаем в первый магазинчик. Жалкое зрелище – из парусного (да и то с натяжкой) представлен лишь складной трап. Нас адресуют в другой магазин (как потом мы выучили, «к Стружилину»). Адресуемся.

Оставив некоторое количество денег у Стружилина, получаем в обмен некоторое количество дельных вещей (4 кранца в цвет корпуса – были использованы по назначению позже, хотя ртом надувать их не очень, две утки и наконечник отпорного крюка из нержавейки – очень красивый, до сих пор лежит (позже где-то укр…нашли целый крюк с рукоятью, а этот жалко)) и информацию о магазине «Фордевинд-Регатта» у входа. Рвем туда, пугая охрану. Напуганные говорят, что поздно – магазин до пяти, а на часах шесть.

Грустим, но грозимся приехать завтра. Нам, улыбаясь, жмут руку закрываемой дверью.

Отзванивает Ксюха. Она повстречалась с подружкой (как она потом раскололась маме в Москве, девочка 15-ти лет оказалась мальчиком 35-ти, директором магазина сноубордов (обманчивая это вещь – Интернет!)) и теперь готова к дальнейшему времяпрепровождению.  Договариваемся о встрече в кафе через 40 минут. Вроде бы все успеваем.

Приезжаем в кафе минут через 15. М-да, плохо мы еще знаем Питер…

Делать нечего, заказываем пить-есть. Пьем-едим. Ждем. Еще раз заказываем. Пьем-едим. Ждем. Через полтора часа показывается Ксюха. Часов нет, а о часах в сотовом не подумала. Не верим. В два голоса рассказываем ребенку о женщинах , времени и Энштейне («Все относительно!»А.Энштейн (с), но сорок минут – это не час сорок пять).

Ксюха изображает раскаяние.

Убываем в мотель. Все отчего-то уставшие. По пути дискутируем, что делать вечером. Кроме выпить водки нам с Андреем не хочется даже гулять по городу. Еще успеем.

Возвращаемся и грустно начинаем готовиться к пьянке. Грустно потому, что какая же это пьянка вдвоем? Но – «надо что-то делать!»(Е.Скачкова (с)). Ашановскую водку решаем подвергнуть обструкции и перейти на «Ржаную» (Калужский «Кристалл», за три года не разу не подводила – не сочтите за рекламу). Потрошим мои запасы в багажнике.

После того, как пять раз прошлись вдвоем туда-сюда, каждый раз возвращаясь навьюченными – надо же когда-то вещи разгрузить!- уже следующая смена из-за ресепшена стала посматривать подозрительно. Во избежание прячемся в номере.

Ксюха в знак протеста уселась на кровать и достала «Преступление и наказание». Мы в легком шоке. Чтобы снять стресс, наливаем по первой. Немного погодя приходим к выводу, что где еще читать питерских писателей, как не в Питере. Я вспомнаю, что, поскольку не побывал в школьные годы в тогда еще Ленинграде, то Достоевского так и не осилил, вернее, осилил только первую часть («Преступление», соответственно)

Литературная дискуссия набирает силу. Я вспоминаю умные слова из когда-то читанного «Справочника по деревообработке» (за точность названия не уверен, но слова умные и длинные). Общество надолго задумывается.

Пьем еще по одной за успешное прохождение нашими Ладоги и отходим ко сну. Ксюха Достоевского так и не открыла. (Забегая вперед – не открыла ни разу за весь Питер. Свозила Федора Михайловича  родной город показать…). Впрочем, ее судить сложно – дальше жизнь пошла намного насыщеннее, о чем, соответственно, ниже.

 

Часть четвертая.

И ТУТ ПРИШЕЛ МАСЛОВ…(Очевидец (с))

 

  Эпиграф.

 К нам сегодня приходил

 Некропедозоофил.

 Дохлых маленьких зверюшек

 Он с собою приносил.

Неожиданно для нас

Он устроил мастер-класс.

(Детское народное творчество (с))

 

День третий.

Утро начиналось хорошо. Даже, я сказал бы, ХОРОШО. Похоже, мы контрабандой привезли в Питер хорошую погоду. Сказав доброе в адрес калужского кристалла, спускаемся на завтрак. Без происшествий.

Трапезуем. Похоже, все четыре официанта и бармен вчера несколько запоздало отметили трехсотлетие Санкт-Петербурга, причем здравицы поднимали как минимум за каждые 10 лет славного пути. (Отвлекусь: у меня в детстве в аквариуме жил сомик. Почти не плавал…).  Никогда бы не подумал, что так трудно принести чай.

Стартуем в клуб на всем транспорте сразу. На вопрос Ксюхи: «Зачем на двух машинах?» хором отвечаем: «На всякий случай!!!». Понимает сразу…

Клуб. Близится полдень. С неба, раздвинув облака, яростно таращится солнце. По-моему, ему мерещится, что под ним Африка.

Нарисовались две яхты из ожидаемого своим ходом каравана. На одной – сплошь девчонки.

Швартуются. Вежливо помогаем взобраться на высокий причал и, как джентльмены, между разговором о погоде, спрашиваем, не хотят ли дамы принять после дороги душ, а то у нас тут в мотеле в ном…Успел подумать, что криком «ДА!» меня собьет с ног…

Последний раз они горячую воду (не в кружке) видели где-то на полпути.

Грузим и везем, оставив Ксюху встречающей. Осуществляем доставку. На двух транспортах. С вещами (а как же! А постирать?А просушить???)…

Хорошо, хоть американка не попалась…  И финнов не было.Правда, из-за ресепшена опять нехорошо косятся. Не везет на нас первой смене…

Тем временем яхты продолжают подходить...

Смотрелось это из-за ресепшена, наверное, так. Двое тех же подозрительных с предыдущей смены, избавившись где-то от несовершеннолетней спутницы, подхватили в городе стайку предрассудительно одетых (одежда людей после долгого перегона вообще заслуживает отдельного описания) девиц (с вещами!) и, коварно воспользовавшись полученным два дня назад разрешением («да сколько угодно!» – см.часть 1 отчета) поволокли к себе в номер. Проведя там минут 20 (надо же было отметить встречу, т.е. налить морякам, мы же за рулем, нам же их чистых обратно доставлять), оба спускаются и уезжают. БЕЗ девушек.

Проходит около часа. Те же двое входят в двери мотеля. Вместе с ними идут ЕЩЕ ЧЕТЫРЕ девушки ТОГО ЖЕ вида и тоже С ВЕЩАМИ (а как же? А этим постирать???)…

Поднимаются в номер. Проходит минут сорок (надо же было отметить встречу, т.е. налить морякам, мы же за рулем, нам же чистых обратно доставлять). Спускаются вниз с тремя приличными девушками в городской одежде без вещей. Уезжают.

Проходит еще час. Те же двое опять входят в двери. С ними – о ужас!- затрапезно одетый, загорелый красным цветом, лохматый и небритый мужик лет сорока и ДЕВОЧКА ЛЕТ ШЕСТИ…Поднимаются в номер…(Мысль:Фредди Крюгер и Джейсон отдыхают…)

Проходит час с небольшим. Эти двое ОПЯТЬ спускаются вниз. Естественно, с двумя приличными девушками без вещей. (Две девушки остались готовить вечерний банкет, но за стойкой об этом не знают).  Уезжают снова.

За ресепшеном с ужасом ждут продолжения. Наверно, готовятся при следующем нашем появлении кричать: «С животными и трупами нельзя!» и вызывать милицию.

Проходит часа полтора. Возвращаемся вдвоем. БЕЗ НИКОГО. Надо было к банкету закупиться.

Нет, ну какие у них за стойкой были глаза!

Близился вечер. Последний вечер в отеле. Завтра мы должны переезжать и переходить в Центральный яхтклуб. Нервы администрации все-таки следует поберечь. И напоследок тихо и мирно отметить приход наших. Ладога в шторм под парусами с волной в 3-4 метра (очевидцы, точнее, очевидки говорили, я не преувеличиваю!) – это…Не был я там, поэтому и слов для женских экипажей, прошедших Ладогу нет. Оставалось только помочь чистой горячей водой. Ну и встретить как следует.

Длинный эпиграф (точнее, наверное, постскриптум).

«Русские пьянки возникают на свой, неповторимый манер. Это на гнилом западе тамошние эстеты созваниваются за полгода вперед, чтобы лизнуть за вечерок капельку чего-нибудь хмельного. В нашем богоспасаемом Отечестве добрая пьянка похожа скорее на явление метеорита в небесах – только что его не было, и в следующий миг по небу с грохотом и адской скоростью пронесется нечто ослепительное, совершенно неожиданно для человечества, если не считать парочки умных астрономов, чьи предупреждения все равно никто толком не слушает…» (А.Бушков (с)).

А впрочем, после такого эпиграфа сказать практически нечего. Отбой произошел недалеко от подъема.

 

 

 

 

 

 

ЛЕГЕНДА О МЕРТВОМ ПОЛОТЕНЦЕ.

(в список частей не входит)

Посвящается Насте.

 

Эпиграф.

       Врывается Пьеро к друзьям.

-          Мальвина пропала! Пропала Мальвина!

-          Ты что, сдурел? Она же у тебя на руках!

-     А вы ее понюхайте!!!

(Устное народное творчество (с))

 

1.Полотенце было большим и красивым.

   Оно верно служило своей хозяйке долгое время.

   Потом хозяйка уговорила его пойти вместе на яхтах в Питер.

   Обещала солнце, ветер, паруса и романтику.

   Полотенце должно было часто и нежно обнимать хозяйку за плечи, ласково вбирая в   себя капельки воды, не успевшие сбежать с загорелой кожи после купания.

   Оно должно было гордо развеваться на леере рядом с парусом, отдавая солнцу и ветру влагу, бережно собранную с тела хозяйки.

   Все это было.

   Полотенце радовалось. Оно жило полной жизнью. Но…

   На половине пути его повели в баню.

   В бане полотенце исправно выполнило свой долг. Речная вода нравилась полотенцу намного больше, но его мнения никто не спрашивал.

   После бани полотенце сунули в полиэтиленовый пакет.

   Пошли дожди.

   О полотенце забыли до Питера.

 

2.После того, как девушки вымылись, душевая-санузел-умывальник в нашем номере (да и большая часть номера тоже) напоминали сушилку в пионерском лагере (кто был – не забудет!) после похода в дождь. На всех стенах и даже на потолке сохли вещи. Чего там только не было! Если бы люди из-за ресепшена заглянули к нам в номер, то к своему списку они могли бы не без основания добавить и фетишизм. Ну ладно, я опять отвлекся.

 

3.Обоняние вечером продолжающегося утра (или наоборот?) было слегка притуплено. Тем не менее мы втроем утром решили, что ночью кто-то помер и его срочно надо искать. Три человека ходили по номеру и усиленно нюхали все подряд. Запахов нашлось много, и все они были разные, но подозрения не вызывали. Потом я зашел в санузел и нашел ЕГО. Его принесли к нам вчера и в спешке повесили на полотенцесушитель, завесив сверху чем-то еще.

 

4.От свободы после полиэтилена полотенце долго не могло придти в себя.

   Потом воспрянуло и на горячем полотенцесушителе развернулось во всю мощь своих благоприобретенных свойств.

 

5.Дальше нервных и на ночь просим не читать. Хичкок отдыхает.

 

6.Вы не знаете, как пахнет полуразложившийся труп? Я тоже думал, что не знаю. До этого самого дня…

 

 

Часть пятая.

ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ.

День четвертый.

 Эпиграф.

 Врач (пациенту): - Расскажите, что с Вами произошло.

 Пациент:              - С самого начала?

 Врач:                    - Да.

 Пациент:              - Ну… В начале я создал небо и землю…

(Устное народное творчество (с))

 

Утро начиналось хорошо, несмотря на предыдущий вечер. Даже официанты двигались относительно быстро (уточню – быстро относительно вчерашнего). Требовалось быстро поесть и до полудня избавить мотель от своего присутствия.

Поели, поднялись обратно в номер. Походили по номеру. Попринюхивались (см. выше). Нашли источник запаха. Я бы даже сказал – ЗАПАХА. Плотно упаковали источник для доставки хозяйке. Стали паковать вещи. Свои. При упаковке, как выяснилось много позже, были прихвачены три казенных вешалки. Случайно, конечно.

Свои вещи кончились довольно быстро. Перешли к не своим. Собираем их в кучки и засовываем в сумки для дальнейшего потом опознания.

Это была преамбула. Перехожу к амбуле.

 

ЛЕГЕНДА

О ПОЛОТЕНЦЕ С ПЕЧАТЬЮ

И МАССОВЫХ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯХ.

(Посвящается Кате)

 

      Захожу в душ. Висит большое махровое полотенце. Красивое такое, синее. Приличненькое.

      Внимательно осматриваю. В углу большая черная печать. Значит не наше (в смысле – не кого-то из гостей, а мотельское). А жаль, ничего полотенчико-то. Гоню крамольные мысли и демонстрирую вошедшему в поисках бритвы Андрею. Совместно решаем оставить. Заталкиваем другие обнаруженные вещи и полотенца без печатей в сумку. Грузимся в машины без происшествий. Выписываемся. Отваливаем.

       В клубе нас встречают с радостью. А как же – давно уже почти день, а многих вещей еще нет. Начинаем раздачу вещей населению.

       После окончания раздачи одна из девушек внимательно смотрит на нас и тихо, но грозно спрашивает: «А где МОЕ полотенце?». Возникает смутное нехорошее предчуствие.

Требуем описания предмета. Естественно – большое, синее, махровое…

Вяло возражаем про печать мотеля. В ответ подвергаемся сомнению в плане утренней четкости взгляда. Смотрим друг на друга. Понимаем, что сомнения в чем-то обоснованы.

       Грузимся в опель и едем вызволять полотенце из плена. По дороге решаем вдвоем не идти, чтобы не травмировать своим видом (успели переодеться в яхтенное, но у Андрея яхтенное – это джинсы, а у меня – медицинский костюмчик цвета хаки (о нем несколько ниже)). Идет Андрей.

        Отсутствует довольно долго. Оказалось, из-за ресепшена после объяснения ситуации его направили к горничной. Той не было, но у нашего номера стояла ее уборочная тележка – похоже, только начала убирать, на которой и лежало искомое. Наскоро его осмотрев – нет печати!- Андрей спустился вниз и торжественно продемонстрировал мне.

        Осматриваем оба. Нет печати. Гордо едем вручать полотенце владелице.

        Приезжаем. Выносим. Вручаем.

        Пауза. Долгая. Настораживаемся.

        В тишине жалобно звучит: «Это не мое полотенце. И вообще, НА ЭТОМ ПЕЧАТЬ!!!»

        Полный паралич речевых органов - смотрели вместе, причем не один раз.

        Почти решаем бросить пить…

        Через некоторое время найден дипломатический выход – это СУВЕНИР! Ни у кого нет, а у тебя есть. Память, так сказать, о Питере. Даже завидно. Тем более, что печать на качество вытирания не влияет.

         Уговорили. Наверное, до сих пор питерским сувениром хвастается. The end.

*  *  *  *  *

    Грузим все на суда и выходим по направлению к Центральному клубу. Перебазируемся, так сказать поближе к гонкам. Завтра нас (в смысле – микрух) ждут напротив Зимнего. Торжественное открытие, гонка и фуршет. Мысленно заранее облизываемся.

    Вышли из бухты. Ух ты! Вех, вешек, бакенов, буев и буйков – видимо-невидимо. Даже слегка не по себе от такого количества (после Хлебниковского фарватера-то!). И ракеты, заразы, шмыгают туда-сюда во всех направлениях.

    Решаем идти между крайними вехами и берегом. Чтобы уже наверняка. Осадка по паспорту 0,2м, груженая 0,4м. Прорвемся.

    Прорываемся, хотя в 300 м от берега пару раз цепляем дно. Более глубоко сидящие ползут по краю фарватера, как они его, этот край, понимают.

    До Центрального клуба доходим без происшествий. Питер с воды кажется очень большим городом. По пути решаем задачу про волка, козу и капусту – как забрать обе машины, если надо отметить приход на новое место стоянки. Не находим решения. Придется ловить такси и ехать вдвоем.

    Центральный клуб. Мачты, мачты, мачты… Обалдеть. Чуть шею не свернул, пытаясь определить высоту некоторых.   Сразу видно – этим людям мосты ходить не мешают.

    Пока съездили за машинами, оказалось, уже вечер. Привыкли по-столичному ориентироваться на наступление сумерек. А здесь их нет. Никак не приспособимся.

Поэтому решаем  провести реакклиматизацию.

    В процессе подготовки процесса хожу туда-сюда между машинами и яхтами. В том самом медицинском костюмчике цвета хаки. Очень удобная вещь. Ксюха всячески помогает.

    На одной из яхт Маслова должен быть доктор. Все это знают, но никто не знает его в лицо.

    У одного из студентов, похоже, возникли медицинские проблемы. С чего, интересно, он решил, что доктор я? Подходит и начинает издалека: «Доктор, а вы не скажете…» Я как раз волоку из машин какой-то большой тюк. Думать было некогда: «Я не доктор, я патологоанатом!»

     Медицинские проблемы решились сами собой. Кажется, молодой человек надолго задумался, зачем это Маслов на соревнования взял не только доктора…

     Вечер в дальнейшем шел спокойно. Даже вопросов больше никто не задавал.

 

 

Часть шестая.

НАКОНЕЦ-ТО И ПАРУСНЫЙ СПОРТ...

 

День пятый.

     И вновь утро. Не успел проснуться и вылезти из микрухи (а она у нас «гоночный вариант», как мы там втроем размещаемся, это отдельная песня – три кота в пятилитровой банке, своеобразный донельзя «банковский» кубок, победителю достается призовое (хорошее) место), как мне наперебой восторженно вещают о том, что было. Ой, что было! Вчера вечером, решив, что отмечание уже закончено (ну, и место занять), я сыграл себе отбой. А некоторым не спалось… Эти некоторые, не буду их называть, они скромные и к благодарностям не привыкли, решили коварно дождаться, пока на остальных лодках все заснут. И дождались. Взяли ящик тех самых «Ашановских» штофиков и пошли по лодкам играть в Санта-Клаусов со Снегурочками. Ставили по одной на каждую лодку.

     Некоторые особо продвинутые яхтсмены спали в спальниках на палубе, благо погода очень даже позволяла. Естественно, получились очень хорошие фотографии на тему антиалкогольной пропаганды. Или алкогольной…

     Как потом выяснилось, ни один экипаж из числа осчастливленных ни с кем внезапно свалившийся подарок не обсуждал. Выйдя и обнаружив на палубе сей сюрприз, человек тут же его уносил внутрь. На всякий случай. И так 12 раз…

     Первое утро на новом месте. Очередь в санузел. Очередь в душ (да! И душ там был). Все бесплатно (как оказалось, пока).

     Ах, да! Совсем забыл – накануне вечером, сидя на лодке и готовясь к малому банкету, вдруг на пирсе увидели галлюцинацию. Шел человек, который по всем законам должен был быть не только в Москве, но и на работе. На вопрос «Андрей, а ты что тут делаешь?» последовало «Вот приехал посмотреть на соревнования, завтра обратно, а жить негде. Оценив грандиозность подвига, приняли в семью.

     Завтракаем, чем бог послал. Никто есть не хочет, некоторые делают вид, что больны и двигаются вяловато. Поневоле вспоминаю официантов в мотеле…

     Начинаем майнать мачты на микрухах. Иначе до соревнований не дойдем – мосты, однако. Процесс затягивается, главным образом из-за того, что народу много, а мачт мало. Все немикрушечные люди слоняются рядом и дают советы.

      Наконец выходим большим караваном из четырех лодок. Все под своими движками (нас пугали течением на Малой Невке, если не ошибаюсь). Андрей Второй в нашем экипаже четвертым (а Андрей Первый – вторым, извините, не удержался). В процессе перегона экипажи лодок пьют пиво и медленно выздоравливают.

      Доходим. В смысле – приходим на место. Швартуемся около плавучего ресторана «Европа» и начинаем ставить мачты обратно. Народу уже меньше, поэтому процесс проходит быстрее. Рядом тем же самым занимается куча звездников. На балконе ресторана наблюдается роение всяческих спонсоров и почетных гостей.

      Вооружились и отваливаем. Впереди двухмачтовый корабль под старину. Стоит на двух якорях. От количества навешанных на нем спонсорских плакатов ушел в воду ниже ватерлинии. Пытаемся задаться за него – он нас раз в десять поболее – и дождаться начала гонки. Сверху с борта просят отвязаться, а то мы можем стащить их с якорей… М-да… Хреноватые у них тут якоря.

       Ходим туда-сюда, медленно приближаясь к стартовой линии. Пару раз в виду спонсоров и почетных гостей тренировочно бросаем спинч. Вроде вся проводка в порядке. Высаженная для соответствия правилам на берег Ксюха неоднократно машет с набережной. Ничего, ее время еще придет.

       Андрей Второй продолжает болеть после вчерашней его встречи. Решаем его отвлечь от созерцания и сажаем за руль. Все плохие симптомы тут же куда-то канули.

       Вот и стартовая линия. Судейское судно – маленькая надувная резинка, на транце которой висит 150-сильная «Ямаха». Зрелище еще то – похоже, что без трех судей на носу лодочка под тяжестью мотора может запросто кувыркнуться через транец. Обсуждаем это зрелище до старта.

       Старт. Звездники, естественно, стартуют первыми. Флаг, бабах ракетой, все как положено. Засекаем пять минут и начинаем маневрировать вдоль линии.

       Четыре минуты. «Папы» на флагштоке судейского нет. Думаем. Решаем, что в Питере, наверное, все как-то по другому, и продолжаем стартовать по часам.

        Три минуты. Две. Одна. Ни одной. Странно, но на нас никто не реагирует…

        Подходим к судейскому. «А мы? А нас?» Ответ нас глушит практически насовсем: «А вы разве тоже участвуете?» Пришли микрухи в Питер погоняться…

        Уговариваем дать нам старт. Уговариваются, но напутствуют: «Вы только звездникам на дистанции не мешайте!» М-да (два раза). Тем не менее стартуем. Андрей Второй на руле, злой и собранный. Солнце и ветер. Хорошо.

        Туда-сюда мимо Адмиралтейства по треугольнику. Три гонки. Некоторые звездники даже обгоняем иногда (знаю, что маловероятно, но факт имел место быть). Выигрываем все три. Приятно. Тренер угадал с заменой. У звездников выиграл московский экипаж. Приятно вдвойне.

        Швартуемся опять у «Европы» и идем на обещанный фуршет. Точнее, лезем, потому как все проходы завешены большим баннером (уже не помню с какой надписью). Со стороны это зрелище сильно напоминает абордаж.

        Итак, фуршет. Они и мы. (Вспомнилось пионерское прошлое в СССР – тема сочинения «два мира, два детства»). Они – чуть ли не в смокингах и вечерних туалетах, костюмы, галстуки, декольте, каблуки и брюлики в ушах и на шеях. Мы – непромы, кеды, спасжилеты. Я лично – в патологоанатомическом костюмчике, шортах поверх него, наколенниках и спасике. Ситуация на тему «Учись, салага, а то всю жизнь так и будешь ключи подавать!» (Устное народное творчество (с)).

         Следует награждение. Естественно, только звездников. Громко кричим «Ура!» московскому экипажу и пьем водку по кругу из их кубка – причащаемся, так сказать, чужой победы. Закуска вкусна и экзотична – фаршированная щука, артишоки – на вкус лук луком, но выглядит красиво, не сразу сообразишь, что этот цветок можно есть. Приличная публика перемешивается со спонсорами и почетными гостями (кажется, ничего не перепутал…) Экзотическое зрелище! Андрей Второй пьет нарзан – вспомнил, что ему не очень хорошо. На все предложения поправить самочувствие отвечает категорически. В смысле «нет».

         Но все  хорошее заканчивается. Начинаем уходить. Кто-то из обслуживающего персонала спрашивает «А с собой не возьмете?» Оказалось, банкет был рассчитан на вдвое большее число народа. Не зря спросил – официанты замучились упаковывать в пластиковые контейнеры все остатки.

         Сделал открытие. Если лезешь из ресторана вниз на яхту (обратный абордаж) с двумя бутылками «Русского стандарта» в карманах спасика и с пакетами еды в обеих руках, то очень сильно не хватает хватательных (масло масляное, извините!) конечностей. Тем не менее все долезли без потерь. Своя ноша не тянет.

         Сытые и довольные решили сделать фоторепортаж «Московские яхты на фоне Зимнего». Благо за три недели до описываемых событий было на фоне Кремля. Чем и занимались до вечера.

          Убив несколько пленок и поняв, что один фотоаппарат сломался совсем, майнаем мачты и идем обратно. Близится вечер, судя по часам. Возвращаемся без приключений.

          Швартуемся и решаем приобщиться  цивилизации. Кафе вовсю работает. Переодеваемся в цивильное около машин – насмотрелись в «Европе» (неплохо звучит…). Вернулась Ксюха и тоже хочет переодеться. Оставляем ее у машин и двигаемся в сторону кафе.

          На душе наступает умиротворение. Андрей Первый заказывает свинину на ребрышках, пиво и орешки к нему. Я – свинину гриль и 50 грамм. Садимся за столик перед кафе лицом к бухте.

          Красиво! Закатное солнце сквозь лес мачт, полный штиль, чайки на воде, тепло и тихо. Созерцая вид перед собой и обоняя запахи с тарелок, медленно впадаем в нирвану. По лицу Андрея разлито блаженство. По моему, наверное, тоже. Лепота!

          Тихо подходит Ксюха. За фразу, ей произнесенную в сей момент, я бы по пятибалльной системе поставил твердую «шесть». Нежным голосом ребенок говорит:

«Папа! Ты будешь смеяться…»

          Папа начинает смеяться. Но почему-то только одним уголком рта, и этот уголок ползет не вверх, а вниз к подбородку…

          «…Но я опять закрыла машину…»  («Show must go on!» Ф.Меркьюри (с))

          За соседним столиком сидели иноземцы. По-русски, как выяснилось из предшествовавшего общения – мы у них просили зарядить на их яхте сотовый, они не понимали ни фига совсем. Это их и спасло от культурологического шока.

          Со мной случилась тихая истерика. Думал, не переживу.

          Папа говорил минуты три. Причем ни единого раза не впав в ненормативную лексику – кругом дети и иностранцы! Выговорившись, обреченно пошел в сторону стоянки…

          Спасло Ксюху от пожизненных штрафработ в Питере только то, что каким-то чудом не закрылся багажник. Оказывается, в заднем сиденье опеля есть отверстие для перевозки лыж. Проявив чудеса эквилибристики, Андрей частично проник внутрь – до сих пор не понимаю, как это ему удалось, размеры Андрея и отверстия для лыж, мягко говоря, неадекватны (не в пользу отверстия) – и дотянулся до ключей. Причем, когда он лез в багажник, вокруг никого не было. При обратном же процессе уже собралась немаленькая толпа. Зрелище, надо думать, было еще то!

     На фоне заката и мачт медленно остывали свиные ребрышки и степливались 50 грамм… Вечер продолжался.

Впереди маячило ночное продолжение фуршета и завтрашняя гонка на Кронштадт.